Цветаева Марина
Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу. Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу. Это чувство сладчайшим недугом Наши души
Мне нравится, что вы больны не мной,Мне нравится, что я больна не вами,Что никогда тяжелый шар земнойНе уплывет под нашими ногами.Мне нравится, что можно
Мальчиком, бегущим резво,Я предстала Вам.Вы посмеивались трезвоЗлым моим словам: «Шалость — жизнь мне, имя — шалость!Смейся, кто не глуп!»
Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробеНасторожусь — прельщусь — смущусь — рванусь.О милая! Ни в гробовом сугробе,Ни в облачном с тобою не прощусь.
Легкомыслие! — Милый грех,Милый спутник и враг мой милый!Ты в глаза мне вбрызнул смех,и мазурку мне вбрызнул в жилы. Научив не хранить кольца,-с
Не любила, но плакала. Нет, не любила, но все жеЛишь тебе указала в тени обожаемый лик.Было все в нашем сне на любовь не похоже:Ни причин, ни улик.
Они приходят к нам, когдаУ нас в глазах не видно боли.Но боль пришла — их нету боле:В кошачьем сердце нет стыда! Смешно, не правда ли, поэт,Их обучать домашней роли.
Я — Эва, и страсти мои велики:Вся жизнь моя страстная дрожь!Глаза у меня огоньки-угольки,А волосы спелая рожь,И тянутся к ним из хлебов васильки.
Каждый стих — дитя любви,Нищий незаконнорожденный.Первенец — у колеиНа поклон ветрам — положенный. Сердцу — ад и алтарь,Сердцу —
Идешь, на меня похожий,Глаза устремляя вниз.Я их опускала – тоже!Прохожий, остановись! Прочти – слепоты куринойИ маков набрав букет,Что звали меня МаринойИ
Цветок к груди приколот,Кто приколол — не помню.Ненасытим мой голодНа грусть, на страсть, на смерть. Виолончелью, скрипомДверей и звоном рюмок,И