Вне рубрик

Снова замерло все до рассвета — Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь. Только слышно — на улице где-то Одинокая бродит гармонь: То пойдет на

Лучше нету того цвету, Когда яблоня цветет, Лучше нету той минуты, Когда милая придет. Как увижу, как услышу — Все во мне заговорит, Вся душа моя

Не верю в красоту земную И здешней правды не хочу. И ту, которую целую, простому счастью не учу. По нежной плоти человечьей Мой нож проводит алый жгут

Метель, метель…В перчатке — как чужая Застывшая рука. Не странно ль жить, почти что осязая, Как ты близка? И все-таки бреду домой с покупкой

О тебе, о тебе, о тебе,Ничего, ничего обо мне!В человеческой, темной судьбеТы — крылатый призыв к вышине. Благородное сердце твое —

Часы прабабки кукуют глухо. В воздушных замках тепло и сухо. А город полон сплошных дождей,Ничейных кошек, чужих людей.Был город пасмурен, зол и сир,И

Взглянула. Не поверила. Застыла. Узнала. Удивилась- Всё за миг. И я стоял. Должно быть странно было Смотреть со стороны на нас двоих. Захлёбываясь, Долгие

Приникла ночь к земле остывшей Так близко, будто бы к губам. И звёзды, крупные как вишни, Упали в сонные хлеба. Неугомонны и чубаты, Ешё недавно так шумны

* * * Где мне найти воспоминанье В котором не было б тебя? Я помню долгое прощанье Твоё упорное молчанье И всю тебя, и всю тебя… Я говорил тепло

* * * Я помню: мне было семнадцать, И я впервые влюбился. Ну что же, скажите, здесь странного, Если была весна, Если, вы только подумайте, Тонкая, словно

Вот и ушёл тот год, с которым И память о тебе ушла В полынно горьких разговорах В порывах злости и тепла. Ты помнишь снег февральский вялый, В котором

Твой рассыпчатый смех Положу я на музыку, Заключу я его В строчки нотные узкие, Распишу по порядку И такты и паузы, Все смешинки прилежно расставлю по

Я к ней шёл, чтобы рвануться в двери, Чтобы разметать всех на пути, Чтобы прошипеть в лицо:» Не верю!» Выплеснуть обиду и уйти.

8 Ветер, вечный задира, Что бескрыло поник? Облетел ты полмира, К жёлтой роще приник. Что в ней, в роще постылой? Пусто, жёлто, мертво. Но ответом лишь было- «

Мужчины огрубели б непременно И не цвели б так пламенно цветы Не будь на свете яркой, Откровенной Великодушной Женской красоты. Она и лучезарна И бесстыдна.

Поскольку знаю, что уже давноДоверья к слову меньше, чем к бумажке,Пишу я: «Настоящее даноВ том, что люблю я преданно и тяжко. Что обязуюсь до скончанья

Когда б за все, что совершили мы,За горе, что любимым причинили,Судом обычным каждого б судили,Быть может, избежали б мы тюрьмы. Но кодекс свой у каждого

Печально верба наклонялаЗеленый локон свой к пруду;Земля в томленьи изнывала,Ждала вечернюю звезду. Сияло небо необъятно,И в нем, как стая легких снов,Скользили

Не правда ль, все дышало прозой,Когда сходились мы с тобой?Нам соловьи, пленившись розой,Не пели гимны в тьме ночной. И друг влюбленных —

Вчера я шел по зале освещенной,Где так давно встречались мы с тобой.Ты здесь опять! Безмолвный и смущенный,Невольно я поникнул головой. И в темноте тревожного